АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЗАПИСКА

На основе сканов 5ти судебных актов, предоставленных ОО «Бир Дуйно–Кыргызстан», была сформирована база данных в формате Google-таблицы. Анализ этих документов показывает, что в Кыргызстане сформировалась судебная практика, позволяющая государственным органам регулярно ограничивать свободу мирных собраний в центре Бишкека под предлогом обеспечения безопасности и общественного порядка.

Все материалы были предоставлены в виде сканированных PDF-копий, поэтому для распознавания текста, извлечения содержимого и первичной систематизации документов использовались инструменты искусственного интеллекта. После машинной обработки полученные тексты дополнительно проверялись, редактировались и структурировались, чтобы минимизировать возможные ошибки распознавания и сохранить точность юридических формулировок и содержания оригиналов судебных актов.

Структура аналитической записки выстроена по единому принципу. В начале каждого блока дается краткое описание судебного спора, указывается заявитель, государственный орган, участвовавший в деле, суть требований и итоговое решение суда. Затем по каждому процессу формулируется отдельный краткий вывод, отражающий особенности конкретного судебного разбирательства. В заключительной части документа представлены общие выводы, позволяющие увидеть более широкие тенденции судебной практики, подходы государственных органов Кыргызской Республики и особенности рассмотрения подобных споров судами разных инстанций.

При этом аналитическая записка представляет собой адаптированный для читателя пересказ судебных актов, сохраняющий фабулу дел, позиции сторон и выводы судов без смысловых искажений или подмены содержания. Для юридически точного цитирования, подготовки процессуальных документов или использования материалов в других исследованиях рекомендуется обращаться непосредственно к оригинальным сканам судебных актов из базы данных. Представленные в записке выводы и наблюдения также желательно дополнительно рассматривать с участием юристов и правозащитников с точки зрения полноценного правового анализа, поскольку они основаны прежде всего на сопоставлении установленных судами обстоятельств, аргументов сторон и итоговых судебных решений и не заменяют полноценной юридической и правовой экспертизы судебной практики.

ОТ ЛИБЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА К ПРАКТИКЕ ПОСТОЯННЫХ ОГРАНИЧЕНИЙ

После революции 2005 года Кыргызстан воспринимался как положительное исключение на фоне остальной Центральной Азии. Митинги, пикеты и шествия здесь были привычной частью политической жизни, а право на протест одним из символов относительной открытости страны. На этом фоне принятый в 2012 году Закон Кыргызской Республики «О мирных собраниях» считался одним из самых либеральных в регионе. Он закрепил уведомительный порядок проведения акций, ограничил возможность властей произвольно запрещать митинги и исходил из того, что государство должно не препятствовать собраниям, а обеспечивать их безопасность. В основу закона легли международные стандарты свободы собраний, включая положения Международного пакта о гражданских и политических правах.

Однако уже через несколько лет практика начала постепенно расходиться с логикой самого закона. После политических кризисов и волн протестов власти все чаще стали рассматривать публичные акции прежде всего как риск для стабильности и общественного порядка. Особенно заметно это проявилось в Бишкеке после событий 2020 года. На фоне смены власти и политической напряженности ограничения на митинги в центре столицы начали вводиться практически регулярно.

Формально такие меры назывались временными. На практике Первомайский акимиат стал систематически обращаться в суды с просьбой ограничить проведение любых собраний в центральной части города сразу на несколько месяцев вперед. Основными аргументами были угрозы массовых беспорядков, возможные столкновения и необходимость защиты административных зданий. Альтернативной площадкой для митингов почти постоянно определялся сквер имени Максима Горького, пространство, расположенное в стороне от ключевых государственных зданий, парламентских маршрутов и основных потоков городской жизни. В отличие от центральных площадей Бишкека, протесты там значительно менее заметны для чиновников, депутатов, СМИ и широкой аудитории, из-за чего правозащитники и активисты неоднократно критиковали такую практику как способ вытеснения публичной протестной активности из политически значимого пространства города.

Суды в большинстве случаев поддерживали эту практику. Для ограничений часто оказывалось достаточно общих ссылок на безопасность и общественную стабильность без детального анализа конкретных угроз. К 2025–2026 годам временные ограничения фактически превратились в устойчивый механизм контроля над протестной активностью в центре Бишкека. Правозащитники и гражданские активисты все чаще стали говорить о том, что право на мирные собрания формально сохраняется, но постепенно вытесняется из главного публичного пространства города. Кроме того, эти ограничения правозащитники, в частности, ОО “Б ир Дуйно-Кыргызстан” неоднократно пытались оспорить в судах, указывая, что запреты вводятся слишком широко, продлеваются практически автоматически и противоречат самой логике Закона «О мирных собраниях», который допускает ограничения только в исключительных случаях и применительно к конкретной акции.

ХРОНОЛОГИЯ СУДЕБНЫХ ПРОЦЕССОВ

2025 год

26.03.2025г.

Первомайский районный суд города Бишкек рассмотрел заявление Муниципальной администрации мэрии города Бишкек по Первомайскому административному району о признании законным решения об ограничении мест проведения мирных собраний на территории района.
Муниципальная администрация обосновывала свое обращение тем, что Первомайский район является центральной частью столицы, где расположены объекты стратегического значения, включая здания Жогорку Кенеша и Верховного суда Кыргызской Республики, а также центральная площадь Ала-Тоо. По утверждению заявителя, именно на этой территории регулярно проводятся массовые общественно-политические и культурные мероприятия, а также митинги и шествия, что требует усиленных мер безопасности и постоянного привлечения сотрудников органов внутренних дел.
В заявлении указывалось, что ранее администрация уже принимала решения о запрете проведения любых мирных акций, кроме государственных и муниципальных мероприятий, и эти меры, по мнению муниципальных властей, способствовали сохранению стабильности в городе. Администрация ссылалась на напряженную международную обстановку, угрозы терроризма, риски массовых беспорядков, возможность столкновений между участниками митингов и контрмитингов, а также на негативное влияние подобных акций на общественно-политическую ситуацию и инвестиционный климат страны.
Муниципальные власти подчеркивали, что проведение митингов часто сопровождается транспортными заторами, перекрытием улиц и пешеходных переходов, а организаторы, по мнению администрации, не всегда способны контролировать происходящее. Также в заявлении отмечалось, что массовые акции активно транслируются в социальных сетях и вызывают недовольство части населения.
Муниципальная администрация ссылалась на статью 2 Закона Кыргызской Республики «О мирных собраниях», согласно которой свобода мирных собраний может быть ограничена в целях защиты национальной безопасности, общественного порядка, здоровья населения и прав других лиц, при условии соблюдения принципа соразмерности. Исходя из этого, администрация просила суд признать законным решение от 26 марта 2025 года об ограничении мест проведения мирных собраний на территории Первомайского района.
В судебном заседании представитель муниципальной администрации Момунов Б.А. полностью поддержал заявление, а представитель УВД Первомайского района Кожобеков М.К. также высказался в поддержку введенных ограничений.
Изучив материалы дела, суд пришел к выводу об удовлетворении заявления. В решении отмечается, что решением муниципальной администрации от 26 марта 2025 года № 01-1/6020 были ограничены места проведения мирных собраний на территории Первомайского района с 1 апреля по 30 июня 2025 года. При этом местом для проведения собраний был определен сквер имени Максима Горького на пересечении улиц Рыскулова и Н. Исанова. Исключение было сделано только для государственных и муниципальных мероприятий на площади Ала-Тоо.
Суд сослался на статью 39 Конституции Кыргызской Республики, гарантирующую каждому право на свободу мирных собраний, а также на положения Закона «О мирных собраниях», предусматривающие возможность введения ограничений в целях обеспечения общественной безопасности и порядка. При этом суд отметил, что территориальные подразделения органов внутренних дел и органы местного самоуправления вправе принимать решения об ограничении места или времени проведения собраний при наличии предусмотренных законом оснований, а законность таких решений подлежит судебной проверке.
В итоге Первомайский районный суд пришел к выводу, что муниципальная администрация представила достаточные доказательства необходимости и целесообразности ограничения мест проведения мирных собраний, и признал введенные ограничения законными.

 Оценивая представленные материалы и доводы заявителя, Первомайский районный суд города Бишкек пришел к выводу, что введенные ограничения на проведение мирных собраний соответствуют целям охраны общественного порядка, обеспечения безопасности граждан и государства, защиты прав и свобод других лиц, а также сохранения стабильности в столице. Суд отдельно подчеркнул, что ограничения, введенные муниципальной администрацией, являются соразмерными поставленным целям и применяются в пределах, предусмотренных законодательством Кыргызской Республики.
В решении суд сослался на статьи 14 и 15 Закона Кыргызской Республики «О мирных собраниях», которые допускают возможность ограничения места и времени проведения собраний при наличии реальной угрозы безопасности участников или иных граждан. Также суд руководствовался статьями 198–202 и 211 Гражданского процессуального кодекса Кыргызской Республики.
По итогам рассмотрения дела суд удовлетворил заявление Муниципальной администрации мэрии города Бишкек по Первомайскому административному району и признал законным решение от 26 марта 2025 года об ограничении мест проведения мирных собраний на территории района. Ограничения действовали с 1 апреля по 30 июня 2025 года и предусматривали перенос всех мирных собраний, за исключением государственных и муниципальных мероприятий на площади Ала-Тоо, в сквер имени Максима Горького, расположенный на пересечении улиц Рыскулова и Н. Исанова.
Суд также постановил направить копию решения в УВД Первомайского района города Бишкек для исполнения. В решении отдельно указано, что оно вступает в законную силу с момента вынесения и может быть обжаловано в вышестоящий суд в течение 24 часов.

 

Вывод:

В этом деле муниципальные власти Бишкека просили суд узаконить фактический запрет на проведение мирных собраний в центральной части города, ссылаясь на угрозы безопасности, терроризма, массовых беспорядков и необходимость защиты общественного порядка. Первомайский районный суд города Бишкек поддержал эту позицию и признал ограничения законными, согласившись, что митинги могут создавать риски для стабильности и безопасности. При этом суд подробно перечислил аргументы администрации о транспортных заторах, напряженной международной обстановке и стратегическом значении центра столицы, но почти не анализировал, насколько конкретными и доказанными были эти угрозы именно в рассматриваемый период. Что касается соразмерности ограничении, то здесь суд сослался на Конституцию и Закон «О мирных собраниях», которые требуют соблюдения баланса между безопасностью и свободой собраний, однако фактически не объяснил, почему ограничение сразу почти всей центральной части города на три месяца является необходимой и минимально достаточной мерой. В результате суд признал ограничения «соразмерными», но сам анализ соразмерности довольно общий и во многом построенн на абстрактных рисках и предположениях о возможных угрозах. Это продолжает уже знакомый паттерн подобных дел в КР, когда государственные органы ссылались на безопасность и стабильность как на универсальное основание для ограничений, а суды в основном принимали эти аргументы без детальной проверки того, насколько они подтверждены конкретными обстоятельствами.

 

03.04.2025г.

Судебная коллегия по гражданским и экономическим делам Верховного суда Кыргызской Республики рассмотрела кассационную жалобу директора ОО «Бир Дуйно–Кыргызстан» Исмаиловой Т.А. и представителя организации Арыкова Т.Дж. на определение Бишкекского городского суда от 1 апреля 2025 года, которым было отказано в восстановлении пропущенного срока на подачу апелляционной жалобы по делу об ограничении мест проведения мирных собраний в Первомайском районе Бишкека.
Поводом для спора стало решение Муниципальной администрации мэрии города Бишкек по Первомайскому административному району от 26 марта 2025 года, которым проведение мирных собраний на территории района было ограничено с 1 апреля по 30 июня 2025 года. Исключение сделали только для государственных и муниципальных мероприятий на площади Ала-Тоо, а местом для проведения остальных собраний был определен сквер имени Максима Горького. Это решение впоследствии было признано законным Первомайским районным судом города Бишкек.
ОО «Бир Дуйно–Кыргызстан» пыталось обжаловать решение суда первой инстанции, однако апелляционная жалоба была подана 31 марта 2025 года, то есть позже 24-часового срока, установленного пунктом 6 статьи 14 Закона Кыргызской Республики «О мирных собраниях». Одновременно организация просила восстановить пропущенный процессуальный срок, указывая, что полный текст решения суда своевременно ей предоставлен не был.
В кассационной жалобе представители организации утверждали, что о самом факте ограничения мирных собраний они узнали лишь вечером 27 марта 2025 года из публикаций СМИ. По их словам, размещенные на новостных сайтах сообщения не содержали полного текста судебного решения, необходимого для подготовки юридически обоснованной апелляционной жалобы. Копию решения суда организация получила только 28 марта 2025 года в 10:31, несмотря на ранее поданное заявление о его выдаче.
Заявители также подчеркивали, что Гражданский процессуальный кодекс Кыргызской Республики не устанавливает отдельного предельного срока для подачи ходатайства о восстановлении процессуального срока. Они указывали, что заявление было подано сразу после получения текста судебного решения, а потому не может рассматриваться как злоупотребление правом или дополнительное нарушение сроков.

Отдельно представители ОО «Бир Дуйно–Кыргызстан» критиковали позицию суда апелляционной инстанции, который указал, что жалобу можно было направить по электронной почте либо через почтовые службы. По мнению заявителей, такая аргументация игнорировала тот факт, что без полного текста решения невозможно подготовить полноценную апелляционную жалобу. Кроме того, они ссылались на часть 7 статьи 14 Закона «О мирных собраниях», обязывающую органы местного самоуправления и органы внутренних дел доводить судебные решения до организаторов и участников собраний в письменной форме.
Суд апелляционной инстанции, отказывая в восстановлении срока, исходил из того, что организация уже 27 марта 2025 года знала о принятом решении из публикаций СМИ. Кроме того, суд указал, что срок подачи жалобы приходился на выходные дни, однако это не препятствовало направлению документов в электронном виде или через почтовые службы. Бишкекский городской суд также подчеркнул, что решения об ограничении мирных собраний имеют публичный характер и доводятся до населения через средства массовой информации.
Верховный суд согласился с выводами апелляционной инстанции. Судебная коллегия сослалась на часть 2 статьи 37 Гражданского процессуального кодекса Кыргызской Республики, согласно которой лица, участвующие в деле, обязаны добросовестно пользоваться своими процессуальными правами и своевременно исполнять процессуальные обязанности. По мнению Верховного суда, обстоятельства, указанные заявителями, не могут рассматриваться как уважительные причины пропуска срока.
Суд отметил, что выводы апелляционной инстанции основаны на материалах дела, а нарушений норм процессуального законодательства при вынесении определения допущено не было. Верховный суд также подчеркнул, что заявители не представили дополнительных доказательств, способных поставить под сомнение законность судебного акта.
В результате судебная коллегия пришла к выводу, что заявление представителя ОО «Бир Дуйно–Кыргызстан» о восстановлении пропущенного срока было обоснованно оставлено без удовлетворения. При этом Верховный суд сослался на часть 6 статьи 370 Гражданского процессуального кодекса Кыргызской Республики, позволяющую кассационной инстанции не приводить дополнительную мотивировку в случае согласия с выводами нижестоящих судов.

При таких обстоятельствах судебная коллегия Верховного суда Кыргызской Республики пришла к выводу, что оснований для отмены определения Бишкекского городского суда от 1 апреля 2025 года не имеется. По мнению кассационной инстанции, суд апелляционной инстанции правильно применил нормы процессуального законодательства и обоснованно отказал в восстановлении пропущенного срока на подачу апелляционной жалобы.
Верховный суд указал, что доводы кассационной жалобы не опровергают выводов апелляционного суда и не свидетельствуют о наличии существенных нарушений закона, которые могли бы повлиять на законность вынесенного судебного акта. Судебная коллегия также отметила, что необходимые мотивы в определении суда апелляционной инстанции приведены в полном объеме.
Руководствуясь статьями 361, 365 и 369–371 Гражданского процессуального кодекса Кыргызской Республики, Верховный суд постановил оставить определение судебной коллегии по гражданским и экономическим делам Бишкекского городского суда от 1 апреля 2025 года без изменения.
В постановлении отдельно указано, что оно вступает в законную силу немедленно после оглашения, является окончательным и дальнейшему обжалованию не подлежит.

 

Вывод:

ОО «Бир Дуйно–Кыргызстан» пыталось восстановить срок на подачу апелляции по делу об ограничении мирных собраний в центре Бишкека и настаивало на том, что не могло вовремя подготовить полноценную жалобу без полного текста решения суда. Организация утверждала, что узнала о запрете митингов сначала только из публикаций СМИ, а сам текст решения получила позже, уже после истечения крайне короткого 24-часового срока на обжалование. По сути, заявитель ставил вопрос о реальном доступе к правосудию, в частности, можно ли эффективно обжаловать судебное решение, если его полный текст своевременно не предоставлен. Однако Верховный суд Кыргызской Республики поддержал формальный подход нижестоящих судов. Суд согласился, что организация уже знала о решении из СМИ и теоретически могла направить жалобу электронно или через почту, даже без получения полного текста судебного акта. При этом, аргумент заявителей о невозможности подготовить юридически обоснованную жалобу без текста решения суд подробно не анализировал. Верховный суд сослался на право не приводить дополнительную мотивировку, если он согласен с выводами нижестоящих инстанций. В результате вопрос о том, насколько 24-часовой срок и отсутствие своевременного доступа к полному тексту решения совместимы с правом на эффективное обжалование, фактически остался без отдельного анализа. Суд сосредоточился прежде всего на процессуальной дисциплине и обязанности сторон соблюдать сроки, тогда как доводы организации о реальных препятствиях для подачи апелляции были признаны недостаточными.

 

01.07.2025г.

Судебная коллегия по гражданским и экономическим делам Бишкекского городского суда рассмотрела заявление о восстановлении пропущенного процессуального срока и апелляционную жалобу представителя Исмаиловой Т.А., Герасимовой Д.А., Борубаевой Б.Т. и Арыкова Т.Дж. на решение Первомайского районного суда города Бишкек от 26 июня 2025 года по делу об ограничении мест проведения мирных собраний в Первомайском районе столицы.

Поводом для спора вновь стало решение Муниципальной администрации мэрии города Бишкек по Первомайскому административному району от 26 июня 2025 года, которым проведение мирных собраний на территории района было ограничено на период с 1 июля по 30 сентября 2025 года. Как и в предыдущих подобных решениях, исключение было сделано только для государственных и муниципальных мероприятий, а все остальные собрания предлагалось переносить в сквер имени Максима Горького.

Муниципальная администрация обосновывала необходимость ограничений традиционным набором аргументов: ссылками на расположение в районе стратегических объектов, угрозы терроризма, нестабильную международную обстановку, риск массовых беспорядков, контрмитингов и транспортных заторов. Также администрация указывала на жалобы жителей центральных улиц Бишкека на шум и неудобства, связанные с проведением акций протеста.
 Первомайский районный суд 26 июня 2025 года признал решение администрации законным. Однако представители гражданского общества попытались обжаловать это решение, одновременно заявив ходатайство о восстановлении срока на подачу апелляционной жалобы.

В своей жалобе представители Исмаиловой Т.А., Герасимовой Д.А. и Борубаевой Б.Т. подробно описали, что еще 24 июня 2025 года направили обращения как в Муниципальную администрацию, так и в Первомайский районный суд. Они просили уведомить их в случае принятия решения об ограничении мирных собраний, привлечь к участию в процессе как заинтересованных лиц и вручить копию мотивированного судебного решения сразу после его оглашения. По утверждению заявителей, ни одно из этих требований выполнено не было.

Апеллянты утверждали, что рассмотрение дела фактически проходило в закрытом режиме. По их словам, ни общественность, ни СМИ, ни потенциально заинтересованные граждане не были уведомлены о судебном заседании и о самом факте обращения Муниципальной администрации в суд. Информация появилась только постфактум на официальном сайте мэрии. При этом полный текст мотивированного судебного решения своевременно опубликован не был.

Существенная часть жалобы касалась толкования Закона Кыргызской Республики «О мирных собраниях». Представители заявителей настаивали, что статья 14 закона допускает ограничения только в отношении конкретного собрания, а не неопределенного круга возможных акций на протяжении трех месяцев. По их мнению, массовая и заранее установленная «зона запрета» противоречит самому смыслу закона.

Апеллянты также критиковали доводы администрации о наличии угроз безопасности. Они подчеркивали, что суду не были представлены конкретные доказательства реальной опасности для граждан на площади Ала-Тоо в период с 1 июля по 30 сентября 2025 года. Вместо этого, по мнению заявителей, использовались лишь общие предположения о возможной дестабилизации и абстрактные ссылки на международную обстановку.
 Отдельным блоком жалобы стали доводы о ничтожности самого административного акта Муниципальной администрации. Представители заявителей ссылались на Закон «Об основах административной деятельности и административных процедурах», указывая, что спорный акт не содержит указания конкретного адресата, не разъясняет порядок обжалования и не обладает индивидуально-определенным характером. По их мнению, это делает акт юридически ничтожным.

Кроме того, заявители утверждали, что администрация нарушила принципы равноправия и соразмерности. По их словам, власти одновременно заявляли о невозможности обеспечить безопасность обычных участников мирных собраний, но при этом допускали проведение государственных и муниципальных мероприятий на тех же площадках и в тот же период времени. Это, как утверждали апеллянты, свидетельствовало о выборочном и неравном применении закона.

Рассматривая ходатайство о восстановлении срока, Бишкекский городской суд обратил внимание, что информация о решении Первомайского районного суда была опубликована на сайте мэрии 27 июня 2025 года, однако полный текст мотивированного решения размещен не был. Апелляционная жалоба была подана 30 июня 2025 года. При таких обстоятельствах судебная коллегия признала причины пропуска срока уважительными и восстановила процессуальный срок на подачу жалобы. Это стало заметным отличием от предыдущих аналогичных дел, где суды отказывались восстанавливать сроки.

После этого судебная коллегия перешла к рассмотрению жалобы по существу. Суд вновь сослался на статьи 2, 14 и 15 Закона «О мирных собраниях», а также на статью 39 Конституции Кыргызской Республики, предусматривающие возможность ограничения свободы собраний в целях обеспечения общественной безопасности и защиты прав других лиц.

Коллегия также указала, что в материалах дела содержалось письмо начальника УВД Первомайского района от 25 июня 2025 года, в котором сообщалось о жалобах жителей центральных улиц Бишкека на шум и неудобства, вызванные митингами, а также упоминались сведения о возможных попытках дестабилизации общественно-политической ситуации. Именно это письмо стало одним из ключевых доказательств, на которые опирались суд первой инстанции и муниципальные власти при обосновании ограничений.

Рассмотрев доводы сторон и материалы дела, судебная коллегия по гражданским и экономическим делам Бишкекского городского суда пришла к выводу, что суд первой инстанции законно и обоснованно удовлетворил заявление Муниципальной администрации мэрии города Бишкек по Первомайскому административному району.

Апелляционная инстанция указала, что проведение мирных собраний с участием большого количества людей в центральной части Первомайского района вызывает обеспокоенность и недовольство жителей города, а также, по мнению суда, способно нарушить стабильность функционирования городской инфраструктуры и общественного порядка. Кроме того, судебная коллегия сочла, что проведение подобных мероприятий может создавать реальную угрозу безопасности как для участников собраний, так и для иных граждан, находящихся в соответствующих местах. В качестве подтверждения этих выводов суд сослался на письмо УВД Первомайского района города Бишкек от 25 июня 2025 года.

Доводы апелляционной жалобы, в том числе аргументы о незаконности массового ограничения собраний, отсутствии конкретных доказательств угроз безопасности и нарушении принципов соразмерности и равноправия, судебная коллегия фактически отклонила. Суд указал, что эти доводы сводятся к иному толкованию норм материального права и не опровергают обстоятельства, установленные судом первой инстанции.

Апелляционная инстанция также подчеркнула, что суд первой инстанции надлежащим образом исследовал представленные доказательства и дал им правильную правовую оценку. По мнению коллегии, выводы районного суда соответствуют фактическим обстоятельствам дела и требованиям действующего законодательства Кыргызской Республики.

При этом судебная коллегия отдельно признала уважительными причины пропуска срока на подачу апелляционной жалобы. Суд восстановил процессуальный срок, сославшись на отсутствие у заявителей своевременного доступа к полному мотивированному тексту судебного решения. Однако, несмотря на восстановление срока, сама апелляционная жалоба была оставлена без удовлетворения.

В итоге, руководствуясь статьями 338, 343 и 344 Гражданского процессуального кодекса Кыргызской Республики, Бишкекский городской суд постановил оставить решение Первомайского районного суда города Бишкек от 26 июня 2025 года без изменения. Апелляционная жалоба представителя Исмаиловой Т.А., Герасимовой Д.А., Борубаевой Б.Т. и Арыкова Т.Дж. была отклонена.

Суд также указал, что определение вступает в законную силу с момента вынесения и может быть обжаловано в кассационном порядке в Верховный суд Кыргызской Республики в течение 24 часов.

 

Вывод:

Представители гражданского общества КР пытались оспорить практику массовых ограничений мирных собраний в центре Бишкека. Они утверждали, что власти фактически создают постоянную «зону запрета» на митинги сразу на несколько месяцев вперед, хотя Закон «О мирных собраниях» допускает ограничения только в отношении конкретного собрания и при наличии конкретной угрозы. Заявители также указывали на отсутствие открытости процесса, отсутствие своевременного доступа к тексту решения суда и на то, что муниципальные власти ссылались в основном на такие угрозы, как терроризм, возможную дестабилизацию и жалобы жителей, без конкретных доказательств реальной опасности. Отдельно поднимался вопрос равноправия. По мнению заявителей, власти запрещали обычные митинги под предлогом безопасности, но одновременно разрешали государственные мероприятия на тех же площадках. Бишкекский городской суд частично согласился с доводами заявителей о нарушении процессуальных прав и восстановил срок на подачу апелляции, признав, что у заявителей действительно не было своевременного доступа к полному тексту решения. Но после этого суд практически полностью поддержал позицию муниципальных властей по существу спора. Основным доказательством стало письмо районного УВД с упоминанием жалоб жителей и возможной дестабилизации. При этом доводы о чрезмерности ограничений, отсутствии конкретных угроз и выборочном применении закона суд отклонил фактически без отдельного из анализа, заявив, что заявители просто иначе толкуют закон. В результате решение выглядело двойственным. С одной стороны, суд признал проблему с доступом к правосудию и восстановил срок обжалования, а с другой стороны, по существу поддержал толкование полномочий властей по ограничению мирных собраний.

 

04.07.2025г.

Судебная коллегия по гражданским и экономическим делам Верховного суда Кыргызской Республики рассмотрела кассационную жалобу представителя Исмаиловой Т.А., Герасимовой Д.А., Борубаевой Б.Т. и Арыкова Т.Дж. на решение Первомайского районного суда города Бишкек от 26 июня 2025 года и определение Бишкекского городского суда от 1 июля 2025 года по делу об ограничении мест проведения мирных собраний в Первомайском районе столицы.

Ранее Первомайский районный суд признал законным решение Муниципальной администрации мэрии города Бишкек по Первомайскому административному району от 26 июня 2025 года об ограничении мест проведения мирных собраний на период с 1 июля по 30 сентября 2025 года. Позднее Бишкекский городской суд восстановил заявителям срок на подачу апелляционной жалобы, однако оставил само решение районного суда без изменения.

В кассационной жалобе представители гражданского общества согласились лишь с восстановлением процессуального срока, но оспорили законность самих ограничений на проведение мирных собраний. По мнению заявителей, суды первой и апелляционной инстанций неправильно применили Закон Кыргызской Республики «О мирных собраниях» и проигнорировали ряд существенных нарушений.

Одним из ключевых доводов кассационной жалобы стало утверждение о нарушении права заинтересованных лиц на участие в процессе. Представители заявителей указывали, что еще 24 июня 2025 года направили обращения с просьбой привлечь их к рассмотрению дела как заинтересованных лиц, однако Первомайский районный суд рассмотрел заявление Муниципальной администрации без их участия. По мнению заявителей, это противоречило части 2 статьи 263 Гражданского процессуального кодекса Кыргызской Республики, предусматривающей участие заинтересованных лиц в делах особого производства.

Отдельный блок доводов касался самого характера введенных ограничений. Представители Исмаиловой Т.А., Герасимовой Д.А. и Борубаевой Б.Т. утверждали, что Закон «О мирных собраниях» допускает ограничения только в отношении конкретного собрания, для которого определены время, место и маршрут. Между тем спорное решение Муниципальной администрации распространялось сразу на неопределенный круг потенциальных собраний на протяжении трех месяцев. По мнению заявителей, это противоречило части 2 статьи 14 закона.

Заявители также подчеркивали, что ни Муниципальная администрация, ни суды не представили конкретных и подтвержденных данных о наличии реальной угрозы безопасности граждан именно в период с 1 июля по 30 сентября 2025 года. По их мнению, ссылки на международную обстановку, «деструктивные силы» и жалобы жителей носили общий и предположительный характер. При этом, как отмечалось в жалобе, самым безопасным местом власти неожиданно признали сквер имени Максима Горького, хотя никаких объективных доказательств его большей безопасности представлено не было.

Отдельно заявители обращали внимание на различие в подходе к государственным мероприятиям и акциям гражданского общества. Муниципальная администрация запретила проведение мирных собраний граждан на площади Ала-Тоо, но одновременно разрешила проведение на той же территории государственных и муниципальных мероприятий. По мнению заявителей, это нарушало принцип равенства, закрепленный в статье 4 Закона «О мирных собраниях», и свидетельствовало о дискриминационном подходе.

Кроме того, представители заявителей утверждали, что органы местного самоуправления и органы внутренних дел фактически попытались снять с себя предусмотренные законом обязанности по обеспечению безопасности мирных собраний. В жалобе подробно перечислялись полномочия органов внутренних дел по обеспечению общественного порядка, предотвращению столкновений, перекрытию движения транспорта и защите участников собраний. По мнению заявителей, вместо выполнения этих обязанностей власти предпочли ввести общий запрет на проведение акций.

Еще одним аргументом кассационной жалобы стало указание на то, что Муниципальная администрация, ограничив проведение собраний на всей территории Первомайского района, одновременно фактически предписала гражданам проводить акции в конкретном месте — сквере имени Максима Горького. Заявители считали, что это нарушает пункт 3 части 5 статьи 4 Закона «О мирных собраниях», запрещающий органам власти определять место проведения мирного собрания вместо самих организаторов.

В судебном заседании Верховного суда представители заявителей полностью поддержали доводы кассационной жалобы и просили отменить судебные акты в части признания законности решения Муниципальной администрации. Представители муниципальной администрации и УВД Первомайского района, напротив, просили оставить решения нижестоящих судов без изменения.

Рассматривая дело, Верховный суд вновь сослался на статьи 2, 14 и 15 Закона Кыргызской Республики «О мирных собраниях», предусматривающие возможность ограничения свободы собраний в целях защиты национальной безопасности, общественного порядка и прав других лиц при условии соразмерности таких ограничений.

Суд также воспроизвел выводы нижестоящих судов о том, что решение Муниципальной администрации было принято в пределах полномочий, предоставленных законом, и направлено на обеспечение общественной безопасности и правопорядка. Верховный суд сослался на письмо начальника УВД Первомайского района от 25 июня 2025 года, в котором упоминались жалобы жителей центральных улиц на шум от митингов и сведения о возможных попытках дестабилизации общественно-политической ситуации в стране. Именно это письмо вновь стало одним из ключевых доказательств, положенных в основу судебных выводов о необходимости ограничений.

Оценивая обстоятельства дела, судебная коллегия Бишкекского городского суда пришла к выводу, что Первомайский районный суд города Бишкек правомерно удовлетворил заявление Муниципальной администрации мэрии города Бишкек по Первомайскому административному району. Апелляционная инстанция указала, что проведение мирных собраний с участием большого количества людей в центральной части Первомайского района вызывает обеспокоенность и недовольство жителей города, нарушает стабильное функционирование городской инфраструктуры и может создавать угрозу безопасности как для участников собраний, так и для иных граждан. В подтверждение этих выводов суд сослался на письмо УВД Первомайского района города Бишкек от 25 июня 2025 года.

Судебная коллегия Верховного суда Кыргызской Республики согласилась с выводами нижестоящих судов. Верховный суд указал, что суды первой и апелляционной инстанций полно и всесторонне исследовали обстоятельства дела, правильно применили нормы действующего законодательства и не допустили процессуальных нарушений при вынесении судебных актов.

При этом Верховный суд отдельно сослался на пункт 6 статьи 370 Гражданского процессуального кодекса Кыргызской Республики, согласно которому кассационная инстанция вправе не приводить дополнительную мотивировку в случае, если оставляет в силе решения нижестоящих судов по тем же основаниям, которые уже изложены в их судебных актах.

Верховный суд пришел к выводу, что доводы кассационной жалобы не содержат оснований для отмены решений нижестоящих инстанций. Фактически кассационная инстанция поддержала подход, при котором общие ссылки на общественное недовольство, возможную дестабилизацию и потенциальные угрозы безопасности были признаны достаточными для введения многомесячных ограничений на проведение мирных собраний в центральной части Бишкека.

Руководствуясь статьями 361, 365 и 369–371 Гражданского процессуального кодекса Кыргызской Республики, судебная коллегия постановила оставить без изменения решение Первомайского районного суда города Бишкек от 26 июня 2025 года и определение Бишкекского городского суда от 1 июля 2025 года.

В постановлении также указано, что оно вступает в законную силу немедленно после оглашения, является окончательным и дальнейшему обжалованию не подлежит.

 

Вывод:

Представители гражданского общества КР ставили вопрос о том, не превратились ли временные ограничения митингов в постоянный механизм контроля над публичными акциями в центре Бишкека. Заявители указывали, что Закон «О мирных собраниях» позволяет ограничивать только конкретные собрания при наличии конкретной угрозы, а не вводить многомесячный запрет сразу для неопределенного круга будущих акций. Они также обращали внимание на отсутствие доказательств реальной опасности, на выборочный подход властей, когда государственные мероприятия разрешаются там же, где запрещаются гражданские акции, и на попытку властей фактически назначить гражданам «разрешенное место» для протестов. Однако Верховный суд Кыргызской Республики поддержал позицию муниципальных властей и нижестоящих судов. Основным доказательством угроз по-прежнему осталось письмо районного УВД с упоминанием жалоб жителей и возможной дестабилизации ситуации. При этом суд практически не анализировал, насколько такие общие отсылки действительно подтверждают необходимость ограничения права на собрания сразу на три месяца. Верховный суд воспользовался правом не приводить дополнительную мотивировку, просто согласившись с предыдущими инстанциями. В результате ключевые аргументы заявителей о чрезмерности ограничений, дискриминационном подходе и отсутствии конкретных угроз фактически были отклонены без их отдельного анализа. Суд признал достаточными общие ссылки на безопасность, общественное недовольство и стабильность как основание для масштабного ограничения свободы собраний.

 

2026 год

19.01.2026г.

Коллегия судей Конституционного суда Кыргызской Республики рассмотрела обращение Исмаиловой Толекан Асаналиевны и Борубаевой Бермет Темиркуловны о проверке конституционности отдельных формулировок Закона Кыргызской Республики «О мирных собраниях». Обращение поступило в Конституционный суд 23 декабря 2025 года.

Заявители просили проверить соответствие Конституции второго союза «и» в первом предложении части 2 статьи 14 Закона «О мирных собраниях», а также слова «включая» в части 2 статьи 15 этого закона. По мнению заявителей, именно толкование этих языковых конструкций в судебной практике позволило государственным органам и судам сформировать практику регулярного запрета любых мирных собраний на территории Первомайского района Бишкека на срок до трех месяцев.

В обращении подробно анализировалась формулировка части 2 статьи 14 Закона «О мирных собраниях», согласно которой органы внутренних дел и органы местного самоуправления вправе принимать решения об ограничении или запрете собраний только в отношении проводимого собрания и при наличии оснований, предусмотренных законом. По мнению заявителей, суды интерпретировали содержащийся в норме союз «и» таким образом, что он фактически допускает введение общего запрета на любые будущие собрания на определенной территории, даже если речь не идет о конкретном мероприятии, в отношении которого подано уведомление.

Исмаилова Т.А. и Борубаева Б.Т. утверждали, что подобное толкование противоречит статье 39 Конституции Кыргызской Республики, гарантирующей право на свободу мирных собраний. По их мнению, законодательная конструкция должна толковаться строго ограничительно: запрет может применяться только к конкретному собранию, а не к неопределенному кругу потенциальных мероприятий в будущем.

Отдельным предметом жалобы стало слово «включая» в части 2 статьи 15 Закона «О мирных собраниях». Эта норма содержит перечень оснований, при наличии которых собрание может быть запрещено, включая пропаганду войны, разжигание ненависти, призывы к насилию или попытки сорвать другое мирное собрание. Заявители утверждали, что использование слова «включая» придает этому перечню неисчерпывающий характер и позволяет государственным органам запрещать собрания и по иным, прямо не предусмотренным законом основаниям.

По мнению заявителей, подобная неопределенность создает условия для произвольного ограничения конституционного права на свободу собраний и нарушает принцип правовой определенности. В обращении подчеркивалось, что любые ограничения прав и свобод должны быть четко сформулированы в законе, иметь легитимную цель и быть соразмерными.

В обоснование своей позиции заявители ссылались не только на Конституцию Кыргызской Республики, но и на международные стандарты, включая статью 21 Международного пакта о гражданских и политических правах, а также Замечание общего порядка № 37 Комитета ООН по правам человека. По их мнению, международное право исходит из презумпции недопустимости общих и заранее установленных ограничений на проведение мирных собраний.

С учетом изложенного Исмаилова Т.А. и Борубаева Б.Т. просили Конституционный суд признать оспариваемые структурные элементы Закона «О мирных собраниях» противоречащими Конституции Кыргызской Республики.

Изучив обращение Исмаиловой Т.А. и Борубаевой Б.Т., коллегия судей Конституционного суда Кыргызской Республики пришла к выводу об отказе в принятии его к производству. Предварительную проверку обращения по поручению коллегии проводил судья-докладчик Кыдырбаев К.Дж. в порядке, предусмотренном частью 2 статьи 30 конституционного Закона «О Конституционном суде Кыргызской Республики».

Коллегия напомнила, что для принятия обращения к производству оно должно соответствовать требованиям конституционного закона как по форме, так и по содержанию. Одним из ключевых требований является наличие убедительной правовой аргументации, прямо указывающей, каким образом оспариваемая норма нарушает гарантированные Конституцией права и свободы человека.

По мнению коллегии судей, заявители фактически оспаривали не само нормативное содержание статей 14 и 15 Закона «О мирных собраниях», а их собственное лингвистическое толкование отдельных слов и союзов — прежде всего союза «и» и слова «включая». Конституционный суд указал, что заявители основывали свои выводы преимущественно на грамматических и языковых рассуждениях, связывая именно с этими конструкциями формирование практики массовых ограничений мирных собраний в Бишкеке.

Коллегия отдельно раскритиковала подход заявителей к толкованию союза «и» в части 2 статьи 14 Закона «О мирных собраниях». Суд указал, что заявители искусственно разделили единую правовую конструкцию на две самостоятельные нормы, хотя с точки зрения грамматики и юридической логики союз «и» в данном случае выполняет исключительно объединяющую функцию. По мнению суда, если бы законодатель действительно хотел предусмотреть альтернативное толкование нормы, в тексте использовались бы конструкции «или» либо «либо».

Конституционный суд также обратил внимание на внутреннюю противоречивость позиции заявителей. В определении отмечено, что сами авторы обращения фактически признавали: при отсутствии спорного союза норма соответствовала бы Конституции и международным обязательствам Кыргызстана. По мнению коллегии, это дополнительно свидетельствует о том, что заявители оспаривают не нормативное содержание закона, а собственную языковую интерпретацию его текста.

Аналогичным образом Конституционный суд оценил и доводы о слове «включая» в части 2 статьи 15 Закона «О мирных собраниях». Коллегия судей подчеркнула, что в нормативно-правовом контексте слово «включая» не свидетельствует автоматически об открытом и неисчерпывающем перечне оснований для запрета собраний. Напротив, по мнению суда, в данном случае оно использовано законодателем для придания норме большей правовой определенности и исключения расширительного толкования ограничений.

Коллегия также указала, что утверждения заявителей о существовании судебной практики, основанной на подобном лингвистическом толковании, носят субъективный характер. Конституционный суд подчеркнул, что произвольные языковые интерпретации сами по себе не могут свидетельствовать о неконституционности закона и не образуют достаточных оснований для возбуждения конституционного судопроизводства.

В определении отдельно подчеркивается, что Конституционный суд не является вышестоящей инстанцией по отношению к судам общей юрисдикции. Суд не вправе пересматривать конкретные судебные решения, переоценивать доказательства или корректировать судебную практику вне рамок проверки конституционности нормативного акта.

В итоге коллегия судей пришла к выводу, что доводы Исмаиловой Т.А. и Борубаевой Б.Т. не содержат достаточных правовых аргументов, подтверждающих наличие противоречия между оспариваемыми элементами Закона «О мирных собраниях» и Конституцией Кыргызской Республики.

Руководствуясь статьей 30 конституционного Закона «О Конституционном суде Кыргызской Республики», коллегия судей постановила отказать в принятии обращения к производству, вернуть представленные материалы заявителям и разъяснила, что данное определение может быть обжаловано в Конституционный суд Кыргызской Республики в течение трех месяцев.

 

Вывод:

Заявители попытались оспорить отдельные слова и языковые конструкции в Законе КР «О мирных собраниях», утверждая, что именно через их расширительное толкование суды и власти смогли выстроить практику многомесячных запретов на митинги в центре Бишкека. Исмаилова Т.А. и Борубаева Б.Т. фактически ставили вопрос о правовой определенности. По их мнению, союз «и» и слово «включая» позволяли слишком широко трактовать основания для ограничения собраний и превращали исключительные меры в механизм регулярного запрета любых будущих акций. Они ссылались как на Конституцию, так и на международные стандарты свободы собраний, подчеркивая, что ограничения должны быть четкими, предсказуемыми и применяться только к конкретным мероприятиям. Однако Конституционный суд Кыргызской Республики отказался принимать обращение к производству и занял формальный подход. Суд решил, что заявители спорят не с содержанием закона, а со своим собственным лингвистическим толкованием отдельных слов. Суд фактически свел проблему правовой неопределенности к вопросу грамматики и синтаксиса, подробно объясняя функцию союза «и» и слова «включая». При этом сам вопрос о том, почему именно на основе этих норм в Кыргызстане сложилась практика многомесячных ограничений мирных собраний, суд отдельно не анализировал. Конституционный суд также подчеркнул, что не вправе вмешиваться в судебную практику судов общей юрисдикции. В результате аргументы заявителей о том, что неопределенность формулировок позволяет государству чрезмерно широко ограничивать свободу собраний, были признаны субъективными и недостаточными для начала конституционного производства.

 

ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ:

Общий вывод состоит в том, что судебная система Кыргызстана в вышеуказанных делах выступала не столько механизмом проверки ограничений власти, сколько инструментом их институционального подтверждения. Формально право на мирные собрания сохранялось, но на практике его реализация все больше зависела от предварительных ограничений, вводимых муниципальными органами и поддерживаемых судами. Свобода собраний постепенно сместилась из категории базового конституционного права в сферу управляемого и ограничиваемого административного режима.

Ограничения мирных собраний фактически превратились из исключительной меры в повторяющийся административный механизм. Муниципальная администрация Первомайского района несколько раз подряд вводила многомесячные ограничения на проведение митингов почти на всей центральной территории Бишкека, оставляя для протестов только сквер имени Максима Горького. При этом основания для ограничений практически не менялись и включали в себя угрозы терроризма, возможная дестабилизация, транспортные заторы, жалобы жителей и стратегическое значение центра столицы.

Характер судебного контроля. Суды всех инстанций, от районного до Верховного суда, в основном принимали аргументы муниципальных властей без детальной проверки того, насколько конкретными и доказанными были заявленные угрозы. Практически во всех решениях присутствуют ссылки на безопасность, стабильность и общественный порядок, однако почти отсутствует анализ необходимости именно таких масштабных ограничений и их соразмерности. Судебные акты демонстрируют тенденцию к воспроизведению аргументов государственных органов, а не к их критической оценке.

Проблемы абстрактных угроз. Государственные органы ссылались преимущественно на потенциальные риски и общие предположения о возможной дестабилизации, но, по сути, не предоставляли конкретных доказательств наличия непосредственной угрозы в конкретные даты и в конкретных местах. Несмотря на это, суды признавали такие доводы достаточными. В результате понятия «безопасность» и «стабильность» фактически стали универсальным основанием для ограничения свободы собраний.

Формализация доступа к правосудию. Суды уделяли большое внимание процессуальным срокам и дисциплине, но значительно меньше реальной возможности эффективно обжаловать ограничения. Особенно это видно в деле ОО «Бир Дуйно–Кыргызстан», где организация утверждала, что не могла подготовить полноценную жалобу без полного текста судебного решения. Верховный суд фактически признал достаточным само наличие публикаций в СМИ, даже если у аппелянта отсутствовала мотивировочная часть решения отсутствовала.

Непоследовательность судебной практики. В деле, рассмотренном Верховным судом Кыргызской Республики 3 апреля 2025 года, суд отказался восстанавливать срок на подачу апелляционной жалобы, несмотря на доводы ОО «Бир Дуйно–Кыргызстан» о том, что организация своевременно не получила полный текст решения суда и потому не могла подготовить полноценную жалобу. Верховный суд тогда поддержал подход нижестоящих инстанций и признал достаточным сам факт публикаций в СМИ о введенных ограничениях. Однако уже в другом аналогичном процессе, в частности, в определении Бишкекского городского суда от 1 июля 2025 года, суд, наоборот, признал отсутствие своевременного доступа к полному мотивированному тексту решения уважительной причиной и восстановил срок на подачу апелляционной жалобы. Это указывает на отсутствие единых стандартов оценки процессуальных гарантий и непоследовательный подход судов к вопросу реального доступа к правосудию.

Принципа равноправия. Представители гражданского общества неоднократно указывали, что государственные и муниципальные мероприятия продолжали свободно проводиться на площади Ала-Тоо, тогда как гражданские акции запрещались под теми же предлогами безопасности. Однако суды практически не анализировали этот аргумент и не объясняли, почему риски считаются критичными только для негосударственных собраний.

Расширение роли полиции и муниципальных органов в регулировании публичного пространства. Центральным доказательством почти во всех делах становились письма районного УВД с упоминанием жалоб жителей и возможной дестабилизации. Эти документы фактически приобретали статус достаточного основания для многомесячных ограничений, несмотря на отсутствие конкретных данных об угрозах.

Позиция Конституционного суда Кыргызской Республики. Когда заявители попытались поставить вопрос о правовой определенности самих норм Закона «О мирных собраниях», Конституционный суд сосредоточился на грамматическом толковании отдельных слов и союзов, фактически уйдя от анализа того, как эти нормы применяются на практике и почему именно они позволили сформировать систему регулярных ограничений собраний.